В 1832 году на дачу к Тургеневу среди прочих гостей прибыл некий важный господин, который, вообще, к русской литературе не имел никакого отношения. Это был главный концессионер российских железных дорог, на дачу он попал в качестве спонсора, но ему, впрочем, было все равно.

После раннего завтрака все отправились на охоту. Не прошло и часа, когда успели только напасть на след заячьего семейства, как прибыл посыльный с депешей; послание было важному господину-концессионеру. Вести оказались настолько плохими, что он в сердцах выпалил из своего карабина искусной итальянской работы в воздух.

Чем закончилась охота на даче и было ли отправлено заячье семейство на вертел – это все теперь неизвестно.

Пуля, взмыв в поднебесье, по пути пересекла странного вида облако, и, выйдя из него, оказалась в доисторическом времени.

Как раз в это время на пути ее случился отряд птеранодонов,крылатых ящеров, одному из которых и достался кусок свинца из итальянского карабина. Получив пробоину в черепе, гигантский 7 метровый ящер сделал круг,после чего камнем кинулся вниз, к земле.

По пути он пересек другое странного вида облако, а когда вылетел из него, то появился над современной Москвой. Он был замечен только в штабе ПВО: на мониторе появилась небольшая точка, отвесно стремящаяся вниз, но дежурный постучал пальцем по дисплею, и она пропала.

В это время недалеко от Васильевского спуска происходили торжества, посвященные предвыборным хлопотам партии «Единая Россия». Все ждали концерта, но сейчас один из самых рьяных партийцев досказывал свою речь. Он говорил:

- Я считаю, что Россия – великая страна, созданная трудами и обобранная плодами наших славных сынов, которые в данный момент смотрят на нас с этого облака, потому что благоволят нам, их имена не нужно лишний раз называть… да-да, это Меттерних, Иван Надувало, Каупленд-Рафанаилсон и Айча Гонсалес… - чиновник накануне поел в одном заведении странного вида грибков, которые значились как венец диеты народов Мексики, и поэтому его язык сейчас заплетал очень образно, даже ему было удивительно, не то что всем; увидев, как сцену накрывает тень, он еще больше поразился: - Да это вот, они нам шлют огромный привет! Шлют торт, перевязанный бантом, этим как бы говоря – «Россия, вперед, на скалы, вперед наша род…»

Договорить он успел: на сцену обрушился птеранодон, истекающий кровью. Тотчас повалилась металлическая стойка с софитами, разметая цветы и усилители, погребая под собой оратора, искря замыкающими контактами.

Птеранодон с мучительным усилием приподнял голову, увидел перед собой столько соблазнительных, - теперь уже недостижимых, - жертв, объятых ужасом, и с сожалением издал свой последний рык. Это был как судная труба Гавриила: колеблющийся звук, похожий на «Уммммммммммм».

Люди с трудом оборотились к диковинной птице тылом и, насколько быстро могли, бросились бегом прочь.

По дороге они попали в область густого тумана, из которого, как оказалось, не было пути никуда: ни домов, ни дорог с указателями, ни машин и разного рода заведений больше, казалось, не существовало; только дикий непролазный лес кругом, загадочные силуэты на ветвях, то и дело поднимающиеся болотные трясины, опадающие следом в топь; волки и медведи в чащобах выли и рычали, чуя добычу, и куда бы ни обращали свои взоры люди, везде их ждал страх, голод и борьба за то, чтобы выжить.

Про комфорт и 17 статью конституции из второй главы уже никто не думал.