Неделя прошла так себе: с отвратительной погодой в Костомуше, цепляющимися за параболические антенны тучами, холодом и общей нестабильностью в местном малочисленном обществе.
Цены лезут вверх, понемногу, но упорно и верно. Что и говорить, конкуренция по-русски – это когда все участники рынка договариваются полюбовно не опускать цену ниже определенного уровня. Тогда волки отлично сохраняются и множатся, а овцы… ну кому они нужны, это в нашем по-демократически широко шагающем обществе?..

Продолжается благоустройство костомукшских стоянок. Некоторое количество плитки безбожно растаскивается, впрочем, тут все дело шито-крыто. И почему она везде одна и та же, эта плитка? Правильно: потому что дешевле не бывает, нечего город баловать разнообразием, у нас все тут будет по-типовому, как раньше. Про отсутствие фантазии, творческого подхода наших градоустроителей Костомуши мы уже писали, повторяться нет смысла, все равно никто ничего не запомнит и не поймет. Все вопросы решаются только с точки зрения наличия или отсутствия должного финансирования. А так как должного никогда нет, то и   результат по большей части не то что простой, а очень простой и облезлый.

Скажем, Петрозаводск нам помогает с бассейном. Это при условии, что ГОК будет платить налоги в том максимальном объеме, который угоден управителям Карелии. Хотя комбинат перечислил уже столько налогов в ненасытное жерло республиканского и федерального бюджетов, что вполне возможно было на эти деньги отстроить еще одну Костомукшу. У налоговиков есть план, что вам еще нужно? А если не вписываетесь, то не будет вам бассейна… А может, оставить нас в покое, мы и сами себе решим, в каких количествах их строить, с пентхаусами на крышах или нет, с водолазными костюмами в раздевалках или резиновыми шапочками?.. Зато в Петрозаводске поменяют весь асфальт, не то что здесь: точечно-бомбовый ремонт, сотня метров в квадрате, шабаш, денег больше нет!..

Из десяти когда-то процветающих, – улыбающихся в палисадах малышей, – детских садов на данный момент функционируют только шесть. Тут, разумеется, вина времени: нужно было как-нибудь сохранить сами здания, в рабочем виде, когда дети наши пошли на убыль, и здания сохранили. Теперь мы имеем прирост рождаемости, прирост малышей. Здания все позаняты: школой, автошколой, лицеем, институтом и пр. Строить новые никто не возьмется. В ближайшее время – тягчайшая проблема с устройством детей на воспитание в сады.

Сценка (подойдет для рекламы масла):
Бомж  на  помойке,  потягивает  носом  воздух.
Голос  за  кадром:

–  Вы  были  когда-нибудь  на  зарубежной  свалке?  Еще  нет?  Не  беда,  смотреть  там  в  самом  деле  не  на  что,  и  даже  запаха,  по  которому можно  узнать,  что  под  вами  отбросы,  нет  и  в  помине.

Бомж  в  это  время  достает  колбасные  очистки,  кладет  в  рот,  пережевывает  и  выплевывает  целлофан.  Потом  говорит:
–  Всю  жизнь  на  этой  помойке,  тут  гнули  спину  и  дед  мой,  и  отец,  и  дед  моего  отца…

Он  ложится  на  спину  и  мечтательно  продолжает:       
–  В  полдень,  когда  на  солнцепеке  от  смрада  нету  спаса,  люблю  проспать  до  вечера,  пока  крысы-будильники  не  начнут  теребить  меня  за  уши.

Он  поворачивается  набок.       
–  Я  знаю,  что  на  закате  прибежит  моя  дочка  Дашутка  и  протянет  мне  баночку  из-под  “Рамы”,  в  которую  я  должен  буду  выложить  свой  улов.

Появляется  Дашутка  с  баночкой,  открывает  крышку,  бомж  плюет  туда,  крышка  растерянно  закрывается…
–  Это  для  того,  чтоб  не  подумали,  будто  я  что-то  скрыл,  –  сварливо  объясняет  добытчик  и  усылает  дочку  восвояси.

Он  снова  засыпает,  а  поблизости  в  это  время  бульдозер  трамбует  отходы,  неуклонно  приближаясь  к  тому  месту,  где  клошар  устроил  себе  отдых.        
Голос  за  кадром:
–  Что  скажешь?  Россия  –  щедрая  душа!