Сцены из семейной жизни

У моей дочки прохудились сапожки. Произошло это в самую что ни на есть весеннюю распутицу. А потому откладывать решение вопроса о приобретении номой обувки было никак нельзя. Па семейном совете жена скачала, что присмотрела ПОДХОДЯЩИЕ сапожки, однако у дочки на этот счет было свое мнение

- Мамуля, Папуля, сказана она, я тут тоже присмотрела кое-что, и стоят всего 2 тысячи

Мы с женой переглянулись гикая сумма в наш бюджеч явно не вписывалась я было собрался произнести свое суровое отцовское "нет" но жена поступила мудрее. Она скачала дочери:

- Возьми листок бумаги, ручку, и давай посчитаем. Мы с папой в общей сложности получаем 12 тысяч рублей. Это наш доход

- Вот видите. - быстро отреагировала дочь, - а сапоги стоят всего две тысячи!

- Постой, это еще не все, - продолжила жена. - Давай теиерь посчитаем наши расходы. Твоему брату-студенту мы должны отправит ь 2 тысячи. Кроме того, в прошлом месяце мы решили откладывать по 2 тысячи, чтобы скопить на летний отдых. За квартиру мы платим пол горы тысячи. Телефон - около 200 рублей. Папе нужно срочно покупан, новые брюки, это еще тысяча.

- Еще на ремонт машины и на бензин 2 тысячи, - добавил я, - если хотите, чтобы она была на ходу.

- А теперь раздели оставшиеся 3,3 тысячи на месяц, - продолжила жена, - получится по 110 рублей с копейками в день. Это на еду и мелкие расходы - твой Интернет, туалетные принадлежности, стиральный порошок и прочее.

- А как же мои сапоги? - забеспокоилась дочь.

- Вот и давай решать. Если купим за 900 рублей, какие я присмотрела, у нас останется по 80 рублей в день. Если за 2 тысячи - получается 43 рубля с копейками. Решай, сможем ли мы втроем прожить на 43 рубля в день, это если не считать других непредвиденных расходов. Дочь призадумалась, что-то посчитала в уме и опечалилась:

- Брату не посылать нельзя, на лето тоже надо копить. В общем, не видать мне в этом месяце сапожек, которые я хочу, как своих ушей!

На том наш семейный совет и закончился. Признаться, я сам был озадачен жениной бухгалтерией. Даже ежедневная пачка сигарет в нем уже явно не вписывалась, не говоря уже о чем-то более существенном для утешения МУЖСКИХ печалей. Ничего не поделаешь, придется взяться за подработку. Другого варианта для покрытия дефицита семейного бюджета у меня не было. И чтобы вечер не заканчивался на минорной ноте, я сообщит о своем решении женской половине.

Подобные сцены из семейной жизни - не редкость. У многих есть свои «секреты» сведения концов с концами. И мораль из моей истории, как и из тысяч других подобных «семейных сцен» проста:

1. Жить приходится не как хочется, а как можется.

2. Единственный источник пополнения семейного бюджета - твой заработок. Если, конечно, тебе не повезло в лотерее.

Но лотерея - дело случая, да и приработок не всегда случается. Поэтому большинство надеется прежде всего на родное предприятие. Так надежнее.

Однако что касается бюджета предприятия - ОАО «Карельский окатыш», от которого кормится большинство наших горожан, то для многих работников эта мораль далеко не так очевидна. Потому и суждения о том, что предприятие может, а чего не может, до сих пор чаще всего строятся на заблуждениях времен построения развитого социализма.

Мы предлагаем нашим читателям нашу публикацию на тему «Экономика комбината без коммерческой тайны». Попробуем рассказать о работе нашего предприятия в условиях рынка. Чтобы задаваясь вопросом, как добиться реального роста зарплаты, мы, как и в случае с семейным бюджетом, четко представляли себе, откуда берутся на комбинате деньги и что нужно делать, чтобы их было больше.

И остановимся мы прежде всего на вопросах, без которых просто нельзя оценивать наши реальные возможности;

Что это такое рыночная экономика и по каким законам она работает?

Как образуется цена на наши окатыши и можно ли ее поднять так, чтобы решить все наши проблемы?

Что такое рентабельность и можно ли обойтись без нее? Как увязать необходимость технического перевооружения с реальными возможностями предприятия?

Вот эти вопросы мы и попытаемся разобрать в нашей публикации.

Про капиталистическую кашу и что такое рыночная экономика?

Хватит, нахлебались капиталистической каши!

Из выступления на профактиве Ситуация, конечно, очень интересная. Поехав в ту же Финляндию, этой самой капиталистической кашки мы стремимся отхлебнуть полной ложкой - насколько хватит накопленных «евриков». Вернувшись же домой, не прочь порассуждать на тему «Нам такой хоккей не нужен». Ибо «нашенская» каша то пригорает, то очень круто заваривается. Оно, конечно, было бы лучше, если бы «ихний» богатый капитализм в России просто так «случился». Только так разве что в сказках бывает. Поэтому выбор у нас небольшой: либо мы учимся кашеварить по-капиталистически, либо расписываемся в собственной бестолковости и возвращаем все «взад».

Однако «взад» тоже не хочется. Ибо не заметить, что западная экономика создает для людей более достойную жизнь, чем наш «развитой» социализм, мог разве что слепоглухонемой. Что же это за особенные рыночные секреты, благодаря которым Запад смог нас обскакать? Набор правил, по которым работает рынок, прост и, в общем-то, невелик.

1. Первый и самый главный закон для предприятий в условиях рыночной экономики - получение прибыли. Причем не стоит ее трактовать (что делалось в советские времена) только как источник обогащения для собственника.

Прибыль, прежде всего, является главным источником финансирования развития, расширения и обновления производства.

Кстати, в прессе были приведены данные по расходованию средств одним из богатейших людей нашей планеты Биллом Гейтсом, основателем корпорации «Майкрософт». Из полученной им прибыли только около 3% идет на личное потребление - виллы, яхты, самолеты и прочие «мелкие» радости миллиардеров. Все остальное вкладывается в развитие производства - новые технологии, научные разработки, создание новых производств

2. Главный «заказчик» в рынке - потребитель. Именно его деньги реально финансируют производство. И потому именно на его вкус и требования ориентируется производитель.

3. В рынке нет никаких других источников финансирования, кроме доходов от реализации продукции и заемных средств. Иными словами, производить можно только то, что можно выгодно продать.

4.Рынок не терпит убыточности и предполагает самостоятельность рисков производителя, основанную на его безусловной ответственности за результат. Или ты получаешь прибыль, или ты «вылетаешь» с рынка. Никто не будет покрывать твои убытки, и никто, кроме тебя самого, не несет ответственности за то, что ты не смог обеспечить прибыльность.

5. Рынок основан на конкуренции. Суть конкуренции - обеспечение выживаемости предприятия за счет более эффективной, чем у других производителей аналогичных товаров или услуг, работы. В конечном счете, каждый поставщик товара стремится «соблазнить» потребителя более выгодными условиями. Таким «соблазняющим» фактором, в первую очередь, является более низкая, чем у конкурентов, цена при лучшем качестве товара.

6. Цена товара на рынке определяется, как правило, не прямыми затратами производителя, а средними издержками всех конкурирующих производителей данной продукции и спросом на данную продукцию.

Конечно же, реальный рыночный механизм сложней, однако приведенные нами правила имеют силу непреложных законов и нарушение хотя бы одного из них неизбежно ведет к закрытию предприятия или переходу его к более оборотистому собственнику. Именно эти правила обеспечивают наибольшую эффективность рыночной экономике.

Сегодняшний рынок, естественно, уже далеко не тот, каким он был на заре капитализма. Человечество сделало немало, чтобы смягчить «звериный оскал» свободного рынка, однако его усовершенствования все же не затрагивают основ, о которых мы говорили выше. Главные рыночные принципы остаются неизменными, и. перефразируя известное выражение У. Черчилля насчет демократии, можно смело сказать: если кто-то и считает рынок худшим способом органиспособы еще хуже.

Только рынок позволяет построить экономику, ориентированную на реальные потребности общества, и при этом не только обеспечить научно-технический прогресс, но и минимизировать затраты ресурсов.

А потому, если мы хотим этого самого реального благосостояния, - альтернативы у нас нет. И чем быстрее мы построим «светлое рыночное будущее», тем быстрее у нас появится возможность воспользоваться его плодами.

Цена окатышей

Давайте добиваться повышения цены ни наши окатыши! Из предложений во время дебатов по колдоговору.

Если бы кроме нас никто не производил окатыши, то все было бы просто: считаешь сложившиеся затраты на производство, добавляешь к этому сколько тебе надо на развитие предприятия, плюс «детишкам на молочишко» и получаешь цену на свой продукт. А затем спокойно говоришь металлургам: «Дорого? Не берите, возьмут другие!».

Однако на самом деле, кроме нас, в России выпускают железорудные окатыши еще 3 предприятия. Есть конкуренты и в ближнем зарубежье. Это Полтавский, Северный, Центральный ГОКи (Украина) и Соколово-Сарбайский ГОК (Казахстан). Поэтому реально на российском рынке предложение превышает спрос. «Излишки» приходится сбывать за рубеж.

Однако и там мы далеко не одиноки. На рынке Западной Европы торгуют 4 мощнейших производителя - LKAB (Швеция), QCM, ЮС (Канада), CVRD (Бразилия), которые являются нашими главными конкурентами. Их доля в мировом производстве окатышей - около 70%. В Восточной Европе с нами конкурируют Полтавский ГОК и российские производители окатышей.

Поэтому на самом деле цена на скатыши определяется далеко не нашим «хотением» продать дороже, а, прежде всего, соотношением спроса и предложения, которое и диктует на рынке металлургического сырья уровень цен.

Обычно он устанавливается весной по итогам завершения «контрактного сезона». Точка отсчета - цены, установленные крупнейшими поставщиками окатышей. В 2002 году цена тонны окатышей в порту Роттердам (она является ценовым ориентиром для Западной Европы) составляла примерно 35 долларов, включая транспортные расходы. В 2003 году она выросла примерно на 11%. Кстати, транспортная составляющая применительно к нашим поставкам может достигать 60% цены, потому естественно, цена на наши окатыши на «выходе» из Костомукши существенно меньше той, которая устанавливается в порту Роттердам.

Кроме спроса, существенным фактором ценообразования является и уровень издержек на производство. Логично предположить, что нижний предел цены, по которой мы можем продавать свою продукцию, задается нашими затратами. Продавать дешевле мы не можем, так как нам не хватит средств на обеспечение самого производства.

Верхний предел цен для наших окатышей зависит от ряда факторов, главный из которых (кроме колебаний спроса) - уровень цен, по которым предлагают свои окатыши наши конкуренты. Более дорогие окатыши (при условии равного качества и примерно одинаковых затратах на перевозку) у нас покупать просто не будут. Какой смысл покупать дороже, если можно взять дешевле?

При всем этом общая ценовая тенденция на рынке задается, прежде всего, спросом. Чем он выше, тем большую можно заявить цену. Падение спроса, соответственно, ведет к снижению цены. Однако как только цена достигнет предела, ниже которого производство перестает быть рентабельным для большинства производителей, производство падает, спрос начинает превышать предложение, и цена на окатыши вновь «ползет» вверх. Далее цикл колебаний повторяется, и так до бесконечности. Конечно, это несколько упрощенное изложение действия механизма рыночной саморегуляции, однако принцип его работы именно таков.

И все же у предприятия остается некоторая возможность «играть» на повышение цены самостоятельно. Каким образом?

Прежде всего за счет качества. Но опять же, здесь есть свои пределы. У нас, например, просто нет пока денег, чтобы сделать больше по улучшению качества окатышей, чем мы делаем сейчас.

Сыграть на повышение можно за счет сервиса и расширения ассортимента, т.е. большей клиентоориентированности.

Определенный выигрыш в цене можно получить и в том случае, если потребитель находится к вам ближе, чем к конкурентам. За счет более низких транспортных издержек потребитель будет готов «набросить сверху», если, конечно, это «сверху» не съедает выигрыша на транспортных расходах.

В конечном счете, реальные преимущества на рынке будут у того, кто обеспечивает удовлетворяющие потребителей качество и сервисные услуги с наименьшими собственными затратами. В этом случае имеющийся «зазор» между сложившейся ценой и се-бестоимостью можно будет использовать или для получения ценовых преимуществ у потребителя, или пустить «навар» на развитие других конкурентных преимуществ - покупку боле,е производительной техники, повышение квалификации персонала и т.д.

И какой же все-таки вывод из наших рассуждений? А очень простой: цена на наши окатыши зависит не от желания, а от сложившихся цен на внутреннем н зарубежном рынках. А также от наших возможностей вкладывать деньги в достижение качественных и сервисных преимуществ перед нашими конкурентами.

Цена цены окатышей

Вон, на Михайловне, зарплата не очень от нашей отличается, а мы ведь на Севере живем, значит и должны получать больше. (Из разговоров)

Один из специалистов, прочитавших рукопись этой публикации, сделал резонное замечание: «А почему, говоря о факторах, влияющих на цену, вы не учитываете роль брэнда, т.е. нашей торговой марки? У нас прекрасная репутация и брэнд «Карельский окатыш» четко ассоциируется с надежностью поставок, высоким уровнем качества и сервисного обслуживания. А известная торговая марка сегодня на рынке также стоит немало».

С этим нельзя не согласиться. Действительно, даже в нашей обыденной практике, выбирая в магазине товар, мы, кроме цены, обращаем внимание на марку производителя. И покупая, скажем, телевизор, многие при равных технических параметрах отдадут предпочтение репутации «Sony», а не «Горизонта», даже несмотря на то, что «японец» стоит дороже.

Это вполне применимо и к продаже окатышей. Наш брэнд сегодня имеет вполне конкретное ценовое выражение, и когда мы говорим о необходимости беречь и укреплять свою репутацию у потребителей, то, прежде всего, имеем в виду, что ее утрата будет означать для нас и конкретные ценовые потери.

В нашем разговоре о цене еще один немаловажный поворот. Дело в том, что рынок железорудного сырья (ЖРС) «равнодушен» к тому, каким образом складывается себестоимость продукции у отдельно взятого производителя.

Собственно, это применительно не только к окатышам. Покупателю, когда он выбирает, скажем, на базаре яйца, безразлично как сильно тужилась курица. Покупатель делает выбор по цене, товарному виду и свежести. Однако, если покупателя яиц не волнуют проблемы курицы, то самой куре от этого не легче.

Это конечно, шутка, но факт остается фактом: на рынке ЖРС «в цене» спрос, качество, сервис, стабильность поставок. А вот какой ценой они достаются, и сколько при этом приходится «тужиться» -это никого, кроме самого производителя, не волнует. У одного условия производства лучше и менее затратны, у другого - хуже, однако цена на окатыши устанавливается рынком. И это твои проблемы, если твои затраты в нее не вписываются.

А какова «цена цены» наших окатышей в сопоставлении с условиями производства наших конкурентов? Мы ведь вообще любим поговорить на тему: вот у них, - вот у нас. У них такая зарплата, у нас эдакая. Но чтобы разговоры эти были более предметными, нам не помешает поразмыслить над кое-какими фактами.

Для начала обратите внимание на таблицу, в которой приведены не-которые данные, характеризующие технико-экономические показатели наших ближайших конкурентов.

Как видим из этой таблицы, у нас условия хуже, производство более затратное, чем у наших ближайших конкурентов.

Во-первых, руда нашего месторождения беднее, чем у других. Меньше содержание железа только на Качканаре, однако сведущие люди сразу скажут, что товарная ценность руды там значительно выше нашей, так как в ней содержится ценнейший для металлургов компонент - ванадий, что и делает более выгодной разработку месторождения даже с таким низким содержанием железа.

Во-вторых, мы вынуждены поддерживать самый высокий коэффициент вскрыши, соответственно, мы должны и везти ее значительно больше. В третьих, у нас самый высокий процент скальной горной массы, а горняки прекрасно понимают, как это отражается на процессе добычи. К тому же «скалы» у нас не только больше, но она и покрепче, чем у других.

Кстати, когда я на эту тему разговаривал с буровиками, то они привели любопытный факт. Поставщики шарошечных долот, которые приезжали к нам проводить испытания, в один голос утверждают, что условия бурения на нашем комбинате, гораздо хуже, чем у других. Специалисты делят горные породы по буримости (есть такой показатель) на категории от шестой до двадцатой. У нас этот показатель 16,2, у наших коллег - ниже, в среднем 14,9-15,3. Хуже у нас условия и по обводненности и трещиноватости пород. Это означает, что не только бурить, но и сохранять скважины у нас сложнее. А все это, в конечном счете, оборачивается для нас дополнительными затратами.

В общем, как говорится, пот со лба нам приходится смахивать гораздо чаще, чем нашим конкурентам. К тому же потеть нам приходится в районе, приравненном к условиям крайнего Севера. Однако, как это ни печально, рынку ЖРС цена нашего пота и наши Севера, увы, «до лампочки».

То-то и оно, что хотя наши деньги даются нам тяжелее, чем другим, продать свои окатыши по более высокой цене на рынке ЖРС по сей причине нам не удастся.

А потому, решая проблему повышения своих доходов и выживания в условиях конкуренции, нам для надежности приходится уповать не на конъюнктуру, а на самих себя. Так как повысить эффективность производства мы сможем только сами. В отличие от цены, это зависит от нас гораздо в большей степени.

доставляющие брэнда: качество продукции, развитый сервис, технологическое развитие производства, стабильность поставок, стабильность коллектива, подтвержденные в течение периода, достаточного для формирования устойчивого мнения партнеров и потребителей компании.

Рентабельность

Зачем нам нужна рентабельность? Жили же столько лет без нее! (Реплика по ходу профактива)

Вообще-то про рентабельность мало-мальски грамотный человек знал и до перехода к рыночной экономике. По крайней мере, каждый советский студент наизусть знал, что рентабельность - это величина превышения доходов над затратами и что «в условиях капитализма прибыль является главной движущей целью производства. При социализме получение прибыли не может служить целью производства. ... прибыль - важный источник расширения производства, удовлетворения растущих потребностей членов общества, образования резервов и страховых запасов». (См. словарь «Политическая экономия». М. Политиздат. 1979 год).

Наиболее «вредный» студент, заучив эту формулу, мог, конечно, спросить: «Если при социализме прибыль не может быть целью производства, то из каких источников будет осуществляться это самое удовлетворение растущих потребностей членов общества?». Однако такой вопрос был чреват «неудом» на зачете и потому в «ненужные подробности» советский студент старался не лезть.

Сегодня, хочешь - не хочешь, в «подробности» влезать приходится. Обжигаешь ли ты окатыши или печешь пирожки. Кстати, а вы знаете, сколько стоит домашний пирожок, ну, например, с картошкой? Несложный расчет (если учитывать только стоимость необходимых продуктов) дает нам результат - примерно 2 рубля за пирожок Дотошные хозяйки могут проверить калькуляцию.

А если попробовать на этом деле заработать? Учитывая, что в кулинарии пирожок стоит около 6 рублей, то, продавая по той же цене, вы смело можете рассчитывать на «навар» в 4 рубля. Печете тысячу штук и получаете 4 тысячи рублей. Рентабельность вашего производства при этом составит 300 процентов. Чем не бизнес? Решили заняться? Не спешите. Для того чтобы приготовление пирожков стало бизнесом, придется учесть и многие другие затраты.

В этом случае придется учесть в стоимости пирожка налоги, зарплату, отчисления в Пенсионный фонд, расход электроэнергии, амортизацию сковородок, расходы по реализации и многое другое. Ради любопытства я произвел необходимые расчеты.

Получилось, что производство одного пирожка даже в том случае, если вы будете оставлять себе всего три тысячи на зарплату, обойдется вам уже рублей в семь.

Вот и «прорисовывается» чрезвычайно простая альтернатива: или вы продаете пирожки ниже себестоимости, или вообще решаете не связываться с этим «бизнесом». Действительно, какой дурак будет возиться с пирожками себе в убыток? Да его жена за такой бизнес уволит без выходного пособия! Бизнес - он потому и бизнес, что приносит своему владельцу прибыль.

Отчасти мы уже об этом говорили, когда разбирались с рыночной экономикой. Теперь стоит подробней остановиться на том, зачем нужна прибыль ОАО «Карельский окатыш». Причем не только его собственникам, но и нам самим.

1. Убыточность предприятия означает, что ему не хватает денег на поддержку производства, то бишь на закупку расходные материалов, необходимого оборудования, сырья, зарплату работникам и т.д.

Если их не хватает, то чтобы производство не «крякнулось». надо искать дополнительные деньги. Откуда же мы их берем сейчас? Занимаем. Да под залог нашего же оборудования. Однако если заняли, то рано или поздно придется отдавать. Причем с процентами. Так что бесконечно не назанимаешься. И чем больше берешь, тем больше придется отдавать.

Хорошо, скажете вы, а почему бы «Северсталь» не могла раскошелиться на нашу бедность, раз они нас покупали как поставщика сырья? Однако, дело в том, что мы для ЗАО «Северсталь-групп» -лишь часть большого бизнеса и обеспечиваем потребность металлургической его составляющей.

Сколько нужно окатышей от нас Череповецкому меткомбинату, который, как и мы, входит в холдинг? 3,3-4 миллиона тонн окатышей в год. Представим себе, что холдинг соглашается нас дотировать. Тут и начинается простой расчет. На производстве 6,97 миллионов тонн окатышей в 2002 году ОАО «Карельский окатыш» понес значительные убытки. Бога ради, скажет собственник, - если вас приходится дотировать, то уж только в тех объемах, которые нужны нам. Пусть убытки при этом сократятся вдвое, однако и в этом случае стоит отметить, что «Северсталь» - не благотворительная организация, чтобы дотировать окатыши, которые мы поставляем европейским металлургам!

Однако если быть реалистами, то надо признать, что холдингу вообще нет смысла нас дотировать даже в урезанных до реальной потребности ЧМК объемах, так как он вообще может купить сырье у других ГОКов. Без всяких затрат на дотации.

А поэтому в достижении рентабельности мы заинтересованы не меньше, чем наш собственник. Потому, что это единственный вариант, при котором мы можем сохранить свои объемы и избежать больших сокращений работников. Поддерживать производство на уровне 7 миллионов окатышей нужно только нам самим.

2. Прибыль предприятия является источником финансирования то развития. Нет прибыли - нет и денег на обновление основных фондов, на социальные программы, на повышение зарплаты. Делить, как говорится, есть смысл только тогда, когда есть что делить.

Однако кроме перечисленных выше двух «глобальных» позиций, есть и другие, и тоже немаловажные. Например, без займов мы все равно не обойдемся. Они неизбежны при реализации крупных проектов: покупки новой техники, освоения Корпанги и т.д. Для рентабельного предприятия условия кредитования всегда выгоднее, чем для убыточного. Причем эта выгода исчисляется порой сотнями миллионов рублей.

Поэтому в конечном счете, вопрос «Надо ли быть предприятию рентабельным?» сегодня не может стоять. У нас просто нет другого варианта развития. Если мы действительно заинтересованы в нормальном будущем комбината и города.

О прибыли

Вот говорят: прибыль, прибыль! А что мы с этой прибыли имеем? Уж лучше бы ее не показывали, а провели «по нулям», а то сколько налогов предприятию придется заплатить! Из разговоров

Еще не так давно и по социологическим опросам, да и вообще в разговорах, которые велись в коллективах, в оценке будущего нашего предприятия было немало пессимизма. И даже в оценке четко обозначенных ориентиров бизнес плана на 2003 год и перспектив до 2012 года было немало скептических ноток.

Однако вопреки скептикам, четко проработанная стратегия и работа на совесть всего коллектива не только позволили получить запланированный результат, но и ощутимую прибавку к нему. По итогам года комбинат отработал с чистой прибылью, даже превышающей запланированную.

И кто бы, что ни говорил, но эти цифры - реальное свидетельство того, что сделан значительный шаг в реализации долгосрочной программы финансово-экономического оздоровления предприятия. Впервые за долгие годы комбинат работает прибыльно.

Для неискушенных в экономических дебрях людей стоит отметить, что прибыль это не то, что по итогам года складывается, образно говоря, в кубышку и потом делится.

Реально все деньги комбината находятся в постоянном движении: идут поступления от потребителей, ведется расчет с поставщиками, берутся кредиты, платятся проценты, платятся налоги, в общем свои и заемные средства комбината «летают» со счета на счет.

Однако прежде чем говорить о принципах распределения прибыли, скажем, о том, о чем так часто любят рассуждать «на кухнях» (одну из цитат на эту тему мы привели в виде эпиграфа к этой главе): сейчас скрывать прибыль не выгодно. И это не потому, что за нее боролись и надо кому-то об этом отрапортовать. Есть куда более реальные и весомые причины для предприятия и его работников стремиться к положительному финансовому результату.

Например, и очень немаловажно, что этот факт пропишется весьма весомой строкой в так называемой кредитной истории комбината. Строкой, которая в глазах кредиторов имеет, значительный вес, а нам дает возможность получать кредиты на более выгодных условиях. Кредитное доверие нынче действительно дорого стоит и может оборачиваться солидным приращением капитала.

Есть и еще немало причин, по которым прибыльное предприятие получает дополнительные преимущества. Но в целом надо сказать, что в российской экономике уже произошли такие перемены, при которых, в конечном счете, предприятию все же выгоднее не «прятать» прибыль, а наращивать ее. Это значительно поднимает статус предприятия, позволяет ему повышать ценность брэнда, (о роли его мы уже говорили ранее) и извлекать прямую выгоду из своего нового статуса.

Ну а теперь все же о принципах. Начнем с того, что естественно, часть прибыли направлена на безусловное исполнение того пункта колдоговора, который гласит, что по итогам работы за 2003 год при достижении предприятием положительного финансового результата (чистая прибыль по форме №2 отчета о прибылях и убытках) работающим на день начисления выплачивается единовременное вознаграждение в размере, зависящем от финансового результата.

Нередко приходится слышать, что, дескать, колдоговор предусматривает максимальную сумму вознаграждения в размере 1 фактической среднемесячной заработной платы. А если прибыль мы получили больше запланированной, нельзя ли увеличить вознаграждение?

Наверное, без всяких обиняков стоит сказать - не стоит это делать. И далеко не потому, что предельная сумма вознаграждения утверждена колдоговором. Главное, чем стоит руководствоваться -здравый смысл.

У нас уже был пример, когда, получив после дефолта прибыль чисто из-за взлетевшего курса доллара, мы не смогли разумно распорядиться полученным шансом. Сейчас же, когда наша прибыль не подарок судьбы, а заработана потом и тяжелым трудом, к этому вопросу стоит подойти куда рациональней и дальновидней.

А «кричащих» позиций, куда надо направить дополнительный денежный поток немало. Назовем наиболее существенные.

У нас есть достаточно важная необходимость уменьшить кредитную массу, которая ощутимо давит на предприятие. И не секрет, что под полученные нами кредиты заложено немало имущества комбината. Ускорим расчет по кредитам, опять же «наберем очки» в кредитной истории, и в последующем они нам будут предоставляться на более выгодных условиях.

Однако самое существенно то, что у нас немало «узких» донельзя мест, каждое из которых грозит серьезными срывами производственной программы. Например - крайне изношенный буровой и экскаваторный парк. Простои и аварии, вызванные его печальным состоянием, уже сегодня дают ощутимый минус, который, если не обеспечить существенные вливания в горный комплекс, скоро может стать просто критическим и напрямую сказаться на поставках окатышей, а значит и на нашей выручке. Крайне не благополучно складывается ситуация на пульповодах и таких примеров еще не мало может привести представитель каждого цеха.

Один из наиболее значительных рисков, который нельзя не учитывать - ежегодный рост тарифов на энергоресурсы. Возможное вступление России в ВТО неизбежно приведет к скачкообразному взлету цен на энергоносители. К этому также надо готовиться, вкладывая средства в энергосберегающие технологии. Немало затрат нам предстоит в связи с ужесточением законодательства о компенсациях за вредные выбросы.

И это только вершина айсберга затрат, которые необходимо произвести, чтобы предприятие в своем развитии ощутимо отдалилось от критической черты производственно-финансового риска. Кстати, наши конкуренты сейчас весьма интенсивно ведут свое техническое перевооружение и отставать от них - значит сдавать свои позиции на рынках.

Вот и получается, что вроде заработали немало, но это не дает нам права просто «проесть» заработанное, не заботясь о завтрашнем дне.

Еще свежи в памяти прошлогодние баталии по поводу распределения средств в связи с заключением коллективного договора. Немало было горячих голов, которые призывали все что можно направить на повышение заработной платы, и люди, дескать, начнут от этого производительней работать.

Но, слава Богу, у нас у всех хватило мудрости понять, что все же более ощутимый результат получится, когда средства будут направлены на укрепление производственной базы, на развитие технологической составляющей повышения производительности труда и эффективности производства.

И теперь, в отличие от ситуации прошлого года, у нас есть возможность подтянуть и социальную составляющую. И если сделать это опять же разумно, то можно быть уверенным, что за дальнейший рост заработной платы не придется бороться, этот рост будут просто зарабатываться.

И если сейчас мы будем подтягивать социальную составляющую не в ущерб техническому перевооружению, материальному обеспечению производства, не в ущерб работе по снижению кредитного бремени, мы создадим условия для динамичного развития предприятия. А это и есть действительно фундаментальный общий интерес, объединяющий и работодателя и наемного работника.

О собственности и холдинге

А что нам холдинг? Понасоздавали какие-то непонятные структуры! (Из разговоров)

В начале было Слово. С этого утверждения начинается Библия. Я думаю, если бы кого-то осенило «святым писанием» на тему экономики, то он, наверняка, начал бы его со слое: «В начале была Собственность!».

Вопрос о собственности, из которой, собственно, и вытекает вся система экономических отношений и степень влияния на предприятие, до сих пор вызывает немало разговоров и в нашем коллективе.

Впрочем, тема эта вообще популярна на Руси. Причем в традиции россиян, во-первых, противопоставлять общество собственнику-хозяину, во-вторых, придавать этому противопоставлению характер антагонизма, непримиримого противоречия.

Корни этого противопоставления - в тысячелетнем укладе россий-ского мироустройства, в котором ведущая роль всегда принадлежала общине. Она задавала тон всей нашей жизни и органически не прини-мала всего, что грозило ее влиянию. И если для человека европейской цивилизации частнособственнический интерес - явление естественное и уважаемое, то для русского человека скорее предмет для осуждения.

Душа россиянина, как правило, зовет к «колхозу», хотя прислуши-ваемся мы больше к голосу общечеловеческой натуры, шепчущей нам: «Своя рубашка ближе к телу». А потому и действуем мы все же исходя из своего частного и чаще всего сиюминутного интереса и вопреки общественному началу. Потом, естественно, сами же и сетуем на свою непоследовательность.

В этом отношении в полной мере показательна и судьба нашего акционерного общества. Сегодня в Костомукше нередко можно слышать довольно резкие суждения в адрес собственников ОАО «Карельский окатыш»: вот, мол. «Северсталь» скупила акции, а теперь делает с нами, что хочет: сокращает работников, заставляет нас форсировать достижение рентабельности, не вкладывает в социальную сферу и т.д.

Действительно, сегодня у «Северсталь-ресурса» сосредо точено 57% акций комбината (против примерно 19%, которые разрозненно находятся на руках у физических лиц - работников комбината, горожан и т.д.), и ведут они себя по отношению к нам как полноправные хозяева. Но плохо это для нас или хорошо, стоит разобраться без эмоций.

Только давайте прежде вернемся на 12 лет назад, когда еще только решался вопрос об акционировании Костомукшского горно-обогатительного комбината. В августе 1992 года среди работников нашего предприятия было проведено анкетирование по поводу отношения к приватизации. Тогда распространили 4000 анкет, однако ответили на них всего 2026 человек, или чуть более половины. 738 человек сказали «да» приватизации, сомневающихся оказалось 698.

24 сентября конференция трудового коллектива комбината приняла решение проводить приватизацию по варианту, предусматривающему выкуп коллективом 51% акций. Первоначальные условия приватизации, надо сказать, были весьма жесткими. Для того, чтобы выкупить установленное количество акций нужно было иметь 1 млрд. 098 млн. рублей. В приватизационный фонд комбинат мог перечислить 250 млн. рублей плюс ваучеры на 100 млн. А чтобы в целом набрать 51 %, каждому работающему нужно было бы докупить акций примерно на 60 тыс. рублей. Для справки отметим, что в то время средняя зарплата составляла на комбинате 18087 рублей, в номинале того времени, естественно.

Правда, по ходу приватизации ее правила менялись неоднократно. Когда в лучшую, когда в худшую для нас сторону, однако в конечном счете они стали достаточно реалистичными для приобретения необходимого числа акций, но в октябре 1993 года в газете «Горняк» констатировалось: «Имея возможность получить 51% акций своего предприятия по закрытой подписке, наш трудовой коллектив вместе с другими участниками подписался только на 41,6%, таким образом, потеряв уже на этом этапе 9,4% акций только потому, что не захотели выкупать то, на что имели право. Подписавшись на 41,6%, фактически же оплатили только 38,3 и потеряли еще 3,3% акций, которые подлежат теперь реализации на денежном аукционе»

В то же время, еще в августе 1993 года стало известно, что инвести-ционный фонд «Эксимер-Инвест» вложил в наше предприятие 120 тыс. приватизационных чеков и приобрел 120 тыс. акций, что b+jjj составляло 10,94 % к нашему уставному капиталу Однако затем

«Эксимер-инвест» провел скупку акций у физических лиц, и в конце января 1994 года (прошло всего 3 месяца после подписки) в «Горняке» приводится следующий факт: у работников ГОКа на руках уже только 35,5% акций.

Процесс перераспределения акций продолжался, однако рамки наших публикаций не позволяют подробно описать и проанализировать все его перипетии, поэтому выделим самое главное.

В январе 1995 года стало известно о продаже «Эксимер-инвестом» пакета акций «Карельского окатыша» (30,7%) дочернему предприятию Череповецкого МК - АО «Северсталь». Наши новые собственники стали наращивать свой пакет акций, и, естественно, пакет этот рос, прежде всего, за счет того, что многие работники комбината не менее энергично стали сбывать свою собственность. При этом, продавая свои акции, мы сами сознательно шли на то, чтобы освободить себя не только от заботы быть хозяином своего предприятия, но и от тех преимуществ, которые дает право собственника.

Я не думаю, что стоит осуждать или вообще оценивать это на эмоциях. Причины у всех для продажи акций были разные. Кому-то, действительно, были позарез нужны деньги. Кто-то просто посчитал, что отсутствие в ближайшей перспективе дивидендов и невозможность прямого влияния своими акциями на ситуацию делает их «бесполезными», а потому уж лучше сейчас получить хоть какой-то навар.

Однако не это главное, а то, что процесс перераспределения акций и концентрации контрольного пакета в одних руках был так же неизбежен и закономерен, как то, что на смену зиме приходит весна. Каждый в отдельности работник, продавая свои акции, руководствовался своим частным интересом, но в целом все действовали в силу общих закономерностей экономического развития общества, четко определяющих, что эффективность хозяйствования находится в непосредственной зависимости от уровня концентрации влияния на собственность.

Теория этого вопроса не проста, однако нам можно и не лезть в теоретические дебри, достаточно сослаться на опыт нашего же города. Вспомните пример бывшей базы ОРСа, печальную судьбу «Союзника», приватизацию наших крупных магазинов («Центральный», «Северный», «Торговый центр»): там все начиналось с колхоза, а кончилось так, как и должно было быть - сегодня эти предприятия либо «помре», либо имеют четко выраженных собственников, в числе которых трудовые коллективы уже не значатся. Это было просто неизбежно, так как чем меньше собственников у предприятия, тем оно эффективней. По крайней мере, эта закономерность явно прослеживается на ранней стадии капитализма, в коей мы, собственно, и пребываем сейчас.

Насколько это применимо конкретно к нашему предприятию, как говорится, «будем посмотреть». И не позднее чем в следующей публикации, в которой мы продолжим разговор о том, что дает нам наш нынешний статус в плане собственности, т.е. принадлежности к холдингу «Северсталь».

О собственности и холдинге - 2

Конечно, среди тех, кто прочитал предыдущий материал о процессе перераспределения собственности применительно к нашему пред-приятию, найдется немало людей, которые могут возразить по поводу взаимосвязи концентрации акций в одних руках и эффективности биз-неса. Дескать, существуют же, например, в Израиле кибуцу (нечто наподобие наших колхозов), а в Европе и США есть предприятия с так называемой «распыленной» собственностью, когда акции разделены среди работников и распределение прибыли является важным стимулирующим фактором для каждого.

Действительно, это так, только подобные примеры пока единичны и достоверной статистики, подтверждающей их большую экономическую эффективность, нет. По крайней мере, мне найти ее не удалось Хотя по тем же кибуцу есть немало публикаций, в которых их преимущества ставятся под вполне обоснованное сомнение.

Однако стоит еще раз подчеркнуть, что применительно к ранней стадии рыночной экономики прямая зависимость между концентрацией собственности и эффективностью бизнеса практически никем не оспаривается.

Поэтому в качестве резюме можно отметить, что:

во-первых, процесс перехода акций, которые принадлежали ра-ботникам нашего комбината, в руки одного собственника закономерен, а потому неизбежен:

во-вторых, этот процесс создает предпосылки для повышения эф-фективности производства, в чем в одинаковой степени заинтересованы как собственники комбината, так и его работники.

Здесь, конечно, стоит сделать важное замечание. Что такое повы-шение экономической эффективности? Это, прежде всего, повышение производительности труда, проще говоря - большие объемы меньшей численностью. Отсюда тезис о совпадении интересов собственника и работника многим может показаться весьма спорным. А потому нередко слышишь: понятное дело, для собственника - чем больше эффективность, тем больше денег, а для нас это, прежде всего, означает больше работать и жить под угрозой сокращения.

Действительно, применительно к отдельному работнику (прежде всего, имеющему низкую квалификацию или занятому Mjgagf малопроизводительным трудом) повышение эффективности работы фирмы может привести даже к потере рабочего места. Но применительно к большинству работников нашего предприятия и городу в целом это создает новые возможности, и прежде всего обеспечивает рост доходов. В чем же еще заключаются эти самые новые возможности? выделим хотя бы только две самые существенные.

- Экономическая эффективность, прибыльность создают предпосылки для стабильной работы комбината в долгосрочной перспективе, а значит, гарантируют стабильное развитие города и занятость горожан.

- Только прибыльное предприятие имеет возможность осуществлять социальные программы в большем объеме, чем это предусмотрено законодательством, и представлять своим работникам дополнительные льготы.

Однако вернемся к нашему вхождению в холдинг «Северсталь» Уже изначально ОАО «Северсталь» стало развиваться по многоотраслевому принципу, что способствовало повышению устойчивости бизнеса и подстраховывало акционерное общество от колебаний конъюнктуры на рынке черных металлов. Но структура холдинга не обеспечивала такую систему взаимоотношений входящих в него предприятий, при которой можно было бы рассчитывать на действенное стимулирование их работы.

Характеризуя существовавшую тогда систему, генеральный директор ОАО «Северсталь-ресурс» Роман Денискин в одном из интервью отмечал: «Существовал ряд горнодобывающих предприятий, активы которых в большей или меньшей степени принадлежали «Северстали». Предприятия находились в партнерских отношениях с «Северсталью», обеспечивая комбинат основными составляющими, необходимыми для производства конечной продукции. - железорудным концентратом, каменным углем и легирующими добавками. Каждое предприятие автономно управлялось и на каждом был свои уровень экономического успеха. Если быть точным - большая часть из них была не первый год «планово убыточна» и обременена большими долгами. Но паники по этому поводу там не возникало – существовала устойчивая иллюзия, что «Северсталь» может предоставить любые кредиты в любых объемах, чтобы в нужный момент залатать финансовые бреши».

Сложившаяся тогда практика отнюдь не рыночных отношений между партнерами, действительно, мало способствовала эффективности отдельных производств. Не секрет, что зачастую меткомбинат приобретал наши окатыши по ценам ниже себестоимости, а мы, в свою очередь, рассчитывали на то, что череповчане «в порядке компенсации» будут напрямую инвестировать наше производство.

Действительно, на убыточных предприятиях, входящих в холдинг, бытовала иллюзия, что само нахождение в нем означает чуть ли не автоматическое перераспределение прибыли от более эффективного к менее эффективному производству для сохранения общей положи-тельной рентабельности. И это несмотря на то, что, положа руку на сердце, даже для «дотируемых» предприятий была вполне очевидной порочность такого подхода.

Ведь пока ты убыточен и получаешь средства извне, это для тебя хорошо, но как только ты превращаешься из дотационного предприятия в предприятие-донор, то перераспределение заработанных ресурсов «в пользу бедных» уже явно плохо.

Поэтому куда действенней и, в конечном счете, полезней для всех такая система, при которой каждый, прежде всего, рассчитывает только на самого себя. А в тех случаях, когда для реализации проектов развития своих ресурсов все же не хватает, заем средств у партнера происходит не только на возвратной, но и взаимовыгодной основе. Иначе система стимулирования эффективности хозяйствования просто никогда не заработает.

Именно эти обстоятельства и стали одной из главных причин ко-ренной реорганизации холдинга «Северсталь», цель которой - создание эффективного и устойчивого ко всем перипетиям рынка бизнеса.

Практически речь шла о создании двух основных элементов холдинга: ЗАО «Северсталь-Групп» и отраслевых дивизионов: металлургического, ресурсного (сырье, топливо) и автомобильного. В основу новой конструкции бизнеса были заложены три простых принципа: концентрация, специализация и систематизация.

Создание головной структуры холдинга - ЗАО «Северсталь-Групп» - довело до логического конца процесс концентрации собственности, что уже, как мы говорили ранее, является важной предпосылкой повышения эффективности управления.

Кроме того, с созданием головной структуры произошло разделение функций собственника и непосредственного управления предприятиями. Фактически речь шла о разделении управления капиталом (ЗАО «Северсталь-Групп») и управления производством (предприятия в составе отраслевых дивизионов).

Анализируя новую структуру холдинга, стоит отметить именно отраслевой принцип построения дивизионов. Не секрет, что «вертикальная» система отношений связанных технологической цепочкой предприятий (например, Череповецкий меткомбинат и ОАО «Карельский окатыш») неизбежно ставила ГОК фактически в положение сырьевого придатка. «Развод» металлургов и горняков в разные дивизионы стал действенным гарантом уже партнерских отношений.

В чем же заключаются основные принципы работы дивизионов? Здесь будет уместно вновь обратиться к уже упомянутому интервью генерального директора ОАО «Северсталь-Ресурс» Романа ДЕНИСКИНА.

- Предприятия очень разные, и по величине, и по профилю и по номенклатуре производимой продукции. Чем смог объединить их «Северсталь-Ресурс?»

- Единой системой управленческих стандартов, без которых сегодня невозможно успешное развитие бизнеса. В первую очередь это стандартизированная система планирования бизнеса и система контроля за достижением результатов. Создание этих систем стало нашей первоочередной оперативной задачей, сегодня она уже решена. Сейчас на каждом предприятии есть оперативный и перспективный бизнес-планы, в строгом соответствии с которыми оно и развивается.

- Помимо оперативных задач, у «Северсталь-Ресурса» есть и стратегические цели?

- Наши стратегические цели - это, в первую очередь, обеспечение доходности активов, которыми мы располагаем, и развитие всей системы предприятий с учетом стратегических интересов Группы. Основной критерий, по которому нас можно оценивать, -эффективность управления активами, и мы стремимся здесь к лидерским позициям.

Для достижения этих целей, в первую очередь, нужны люди, высококлассные специалисты. Мы это понимаем и стремимся стать наиболее привлекательным работодателем в российской горной отрасли.

По консолидированным экономическим результатам горнодобывающих предприятий, в управлении которыми мы участвуем, наша задача - добиться положительного уровня рентабельности по чистой прибыли имеющихся в нашем распоряжении активов.

- Каковы взаимоотношения «Северсталь-Ресурса» с Группой? «Северсталь» на предприятиях нередко называют «главным инвестором»?

- Мы являемся составной частью, одним из дивизионов «Северсталь-Групп». С другой стороны, мы понимаем, что обеспечение рентабельности наших предприятий невозможно с помощью инвестиций одной только «Северстали», мы привлекаем инвестиции преимущественно со стороны. А свою продукцию наши предприятия на «Северсталь» поставляют только по рыночным ценам. Часть продукции мы продаем на внутреннем рынке, часть экспортируем. Все это позволяет развивать каждое предприятие достаточно автономно, не превращая его в сырьевой придаток «Северстали».

- Каковы же основные функции «Северсталь-Ресурса»?

- Одна из наших основных функций - эффективное использование имеющихся управленческих ресурсов. Мы имеем полномочия использовать от лица компании два основных ресурса: инвестиционный и кадровый. Инвестиционный - это эффективное использование собственных средств Группы и возможность привлечения кредитов под гарантии как «Северсталь-Ресурса», так и «Северсталь-Групп». У Группы более широкие инвестиционные возможности, ей больше доверяют кредиторы, у нее на порядок значительнее объем возможных заимствований чем у каждого отдельного предприятия. Если у одного предприятия произойдет временный экономический спад, то вся группа, несмотря на это, устойчиво держится на плаву.

Огромное значение имеет хороший имидж «Северстали», который с созданием дивизионов распространяется и на все управляемые предприятия. «Северсталь», как мы знаем, является одной из наиболее рейтинговых компаний по акциям или финансовой надежности.

- Какими критериями Вы руководствуетесь при распределении инвестиции?

- Наш главный критерий - жесткий контроль расходования денег. Инвестиционные предложения и а дальнейшем будут тщательно анализироваться, а использование инвестиций тщательно контролироваться.

В этом интервью четко сформулирована общая позиция Группы и, естественно, она в полной мере относится и к ОАО «Карельский окатыш». Это - реалии большого бизнеса и, как бы мы ни относились к ним, эффективно работать мы можем только в рамках установленных собственником «правил игры» и общих закономерностей рыночной экономики.

Говоря о внутренней политике холдинга, стоит подчеркнуть одно из важнейших и принципиальнейших ее положений, касающихся инвестиций. В нашем обыденном сознании еще с советских времен они отождествляются с финансовой помощью. Чисто бытовое представление о целях инвестирования у нас зачастую таково: если предприятие не может обеспечить само себя финансами, в том числе на свое развитие, обновление техники и т.д., то ему дают деньги, то бишь, помогают. Не случайно поэтому и на нашем предприятии нередко можно слышать такие высказывания: «Если «Карельский окатыш» нерентабелен, то почему бы «Северстали» не помочь нам?»

Однако в реальном бизнесе такая постановка вопроса, как говорится, некорректна. Вкладывать средства в поддержку неэффективного частного предприятия просто бессмысленно, деньги в этом случае омертвляются или «проедаются», не давая прироста капитала, который и является основным источником развития, обновления производства и поддержки его конкурентоспособности. Вкладывать есть смысл только тогда, когда вложенные средства обеспечивают прирост прибыли.

И чем больше прогнозируемый прирост прибыли, тем привлекательней для инвестирования предприятие. Проще говоря, решая вопрос о вложении денег, собственник руководствуется двумя главными критериями:

1. Какую прибыль принесет это вложение.

2. Как скоро появится эта прибыль.

Решая вопрос, в какое из предприятий вложить деньги, собственник, естественно, отдаст предпочтение варианту, который сулит большую и быструю отдачу.

Отсюда опять же простой вывод: рассчитывать на инвестиции наше предприятие может только в том случае, если будет работать эффективно, а значит, рентабельно, если полученные на реализацию наших проектов средства будут давать реальную и ощутимую отдачу.

И надо сказать, что подобный подход для нас уже не «теория». Не так давно в рамках «Северсталь-Ресурс» решался вопрос о том, кого в первую очередь инвестировать: «Оленегорку» - для строительства нового подземного рудника или «Карельский окатыш» - для реализации проекта освоения Корпангского месторождения.

Суть проблемы генеральный директор ОАО «Северсталь-Ресурс» Роман Денискин при этом выразил так: «Техническая возможность расширения разрабатываемых запасов Олемегорского ГОКа за счет строительства нового подземного рудника, безусловно, есть, но определяющим этот фактор не является. Главное в другом. Если мы сможем построить подземный рудник экономически эффективно, если мы сможем его использовать эффективно - предприятие будет жить не 15 лет, а 25-40 лет. Если не сможем этого сделать, через 15 лет предприятие будет закрыто. Но возможен и другой взгляд: что выгодней - вложить 25 миллионов долларов в «Карельский окатыш» для получения дного миллиона тонн концентрата на протяжении 15-20 лет, или 15 иллионов долларов с тем же результатом по объему продукции в Оленегорск?».

В конечном итоге при равном значении для Оленегорска и Костомукши инвестиций в плане перспективного развития, предпочтение было отдано «Олкону». Для нас были использованы другие варианты финансирования корпангского проекта.

Кадровая политика и политика кадров

Двадцать лет проработал на предприятии, а вот теперь стал не нужен, сокращают...

В этой бесхитростной фразе, действительно, звучат и боль, и обида, и полное недоумение: как такое могло произойти? За долгие годы Советской власти большинство россиян привыкли к тому, что вопрос трудоустройства решался государством. Оно не только брало на себя обязательства стопроцентного трудоустройства граждан, но и даже карало тех, кто уклонялся от работы. На памяти многих еще остались плакаты «Летунам не место в нашем коллективе» или «Бой тунеядцам».

Однако буквально в течение нескольких лет, по мере вхождения нашего общества в рыночную экономику, ситуация резко изменилась. Сегодня человек остается фактически один на один с проблемой своего трудоустройства. А потому он вынужден свыкаться с не обычной для нашего общества и весьма специфической ролью товара на рынке труда.

И если нынешняя молодежь и те, кто быстро сориентировался в изменившейся ситуации, воспринимают это обстоятельство уже как само собой разумеющееся, то большинство все же оказалось не готово и принять новые реалии, и действовать в них.

Как же приспособиться к ним? Начнем, как говорится, с теории вопроса. Прежде всего, посмотрим на ситуацию глазами работодателя.

На чем обычно строится кадровая политика владельцев предприятия? На обычном здравом смысле.

Во-первых, они стремятся иметь ровно столько работников, сколько реально в данный момент требует производство. Согласитесь, что было бы странно, если бы это было иначе.

Во-вторых, отдают предпочтение наиболее квалифицированным работникам.

Что же касается «в-третьих», то наверняка большинство из читателей этого материала уже готовы к «платить меньше». Однако на самом деле работодатель заинтересован платить не как можно меньше, а ровно столько, сколько нужно, чтобы обеспечить конкурентоспособность своего производства и своих рабочих мест и не терять вложенные в развитие персонала средства в связи с переходом работников к другим работодателям.

И, в-четвертых, если у работодателя есть возможность сократить численность персонала за счет использования более высокопроизводительного оборудования и внедрения новых технологий, он обязательно это сделает, потому что использование живой рабочей силы обходится, в конечном счете, дороже.

С другой стороны, есть вполне понятные и естественные интересы работника: иметь работу «по душе», отвечающую его склонностям и возможностям; получать за нее как можно больше; быть уверенным в своей востребованности, т.е. максимально застраховать себя от безработицы.

В связи с этим каждый человек, если он не капиталист, а является собственником лишь своей рабочей силы, должен усвоить ряд простых, но весьма существенных истин и правил, чтобы продать свою «собственность» как можно дороже.

1. Как ни обидно это может кому-то показаться, но рабочая сила -именно товар, и как любой товар, должна обладать ценными свойствами.

2. Как товар рабочая сила неизбежно конкурирует с другими подобными товарами на рынке труда.

3. Чтобы успешно конкурировать, необходимо стремиться к получению определенных конкурентных преимуществ.

За счет чего достигаются эти преимущества?

Начнем с того, что эти преимущества должны формироваться у человека с детства. А потому любой родитель (а по мере взросления и сам ребенок) должен быть готов вкладывать средства и труд в получение этих самых конкурентных преимуществ: образование, физическое развитие, развитие элементарных трудовых навыков, профессиональную ориентацию.

Здесь не удержусь от «лирического» отступления. Одна моя знакомая, назовем ее госпожа Ю., как-то рассказала мне такую историю. Во время поездки к родителям она случайно встретилась с одноклассницей. Зашли в кафе, слово за слово разговорились. Одноклассница, расспросив мою знакомую о ее успешном житье-бытье, начала жаловаться:

вот у тебя все нормально, а меня сократили, на работу устроиться не могу, перебиваюсь с хлеба на квас, и вообще: везет же некоторым!

Знаешь, поделилась со мной Ю., мне после этого до слез обидно стало. Воспитывалась я без отца. Мать делала для меня, что могла, и я до сих пор вспоминаю, как подруги на танцы да по кафешкам с парнями бегали, а я корпела над учебниками! А потом в уровень вознаграждения.

Работодатель всегда ориентируется на здравый смысл. А главный критерий, которым он руководствуется и который диктуется здравым смыслом, состоит в том, насколько то или иное рабочее место обеспечивает эффективность бизнеса.

Мне не раз приходилось дискутировать на эту тему, и разговор всегда переходил на обсуждение роли профсоюза в обеспечении занятости и должного уровня вознаграждения работников на предприятии.

Вопрос ставился чаще всего так: именно профсоюз обеспечивает реальную защищенность работников, а ваша позиция фактически оставляет их один на один с работодателем. С этим категорически нельзя согласиться! Профсоюз должен отстаивать интересы работников.

Позиция понятная, однако, в какой степени она безупречна? Давайте, опираясь на наши знания о принципах функционирования рыночной экономики, разберем вполне жизненную ситуацию.

Возьмем два предприятия, занимающиеся одним и тем же про-изводством. Чтобы было ближе к нам, скажем - два горно-обогатительных предприятия. Для наглядности представим, что оба имеют близкие производственно-технологические параметры: горно-геологические условия, применяемую технологию, техническую оснащенность и т.д. Оба работают на одном рынке железорудного сырья и в силу этого являются непосредственными конкурентами.

Естественно, каждое из них, чтобы выжить, стремится получить конкурентные преимущества: работает над качеством продукции, снижает затраты, предоставляет своим потребителям дополнительный сервис.

Очевидно, что выиграет в конкурентной борьбе тот, кто делает это более эффективно, у кого работники понимают стоящие задачи и потому более энергично и профессионально действуют во имя успеха своего предприятия, а значит, и во имя личного благополучия. Как говорится, кадры решают все!

А теперь представим себе, что на одном из предприятий более «боевой» профсоюз. Профсоюзные лидеры, обладая авторитетом и действенным влиянием на коллектив, поднимают его на беском промиссную борьбу и вынуждают работодателя согласиться с увеличением вознаграждения за труд. Зарплата повышена, народ ликует, с чувством полного удовлетворения констатируется факт, что интересы трудящихся защищены. Лидерам можно стави «пять», и наверняка они будут переизбраны на очередной срок.

Однако, как известно, если где-то прибудет, то неизбежно где-то и убудет. Увеличение ФОТа неизбежно ведет к уменьшению доли средств, направляемых на иные аспекты деятельности предприятия по обеспечению своей конкурентоспособности: техническое перевооружение, внедрение новых технологий и т.д.

И через некоторое время предприятие столкнется с тем, что оно начнет проигрывать конкуренту со всеми вытекающими последствиями - потерей рынков, снижением объемов сбыта, уменьшением прибыли. Уменьшится приток средств - начнется неизбежный социальный «откат»: сокращение рабочих мест, замораживание роста зарплаты и т.д. За что боролись, на то и напоролись! Однако наверняка с подачи профсоюзных лидеров в этой ситуации винить будут работодателей: дескать, плохо работали.

Мне возразят: но ведь повышение вознаграждения работников ведет к повышению их отдачи, увеличению производительности! А это разве не обеспечивает повышение конкурентоспособности?

Увы, далеко не так! Ибо основной фактор, обеспечивающий повышение производительности труда работника, - отнюдь не размер вознаграждения, а используемая технология, техническая оснащенность, организация труда и непосредственная связь оплаты с качеством труда.

Я не случайно употребил здесь термин «качество», а не «ин-тенсивность» труда. Дело в том, что современное производство стремится к организации труда, выстроенной на четко планируемом объеме выполняемых работ. Поэтому на первый план сегодня выдвигается не «кидай больше», а кидай столько и туда, сколько и куда это необходимо. Как правило, бессмысленно производить больше продукции, чем можно ее продать.

Точнее сказать, на первый план выдвигается соблюдение ста-бильности объемов выполненной работы в соответствии с планом, соблюдение сроков производства работ и необходимого качества.

Но вернемся к вопросу о роли профсоюза. Изложенные выше рассуждения дают нам основание сказать, что роль профсоюза ценна лишь в той мере, в какой он, защищая интересы работников, не наносит ущерб общему интересу - эффективности и конкурентоспособности бизнеса. При этом гарантия занятости и должного вознаграждения может быть обеспечена, только если действия сторон не противоречат именно этому общему интересу и работника и работодателя.

А потому и свой частный интерес гораздо эффективное защищать, образно говоря, с калькулятором в руке (то бишь обоснованно), а не с булыжником на баррикадах классовой борьбы.